Leonard Cohen

The Genius ("For you I will be a ghetto Jew ..") from "The Spice-Box of Earth" 

For you   
I will be a ghetto jew  
and dance               
and put white stockings
on my twisted limbs     
and poison wells        
across the town         
 

For you                 
I will be an apostate jew  
and tell the Spanish priest
of the blood vow            
in the Talmud               
and where the bones         
of the child are hid        
 

For you                     
I will be a banker jew      
and bring to ruin           
a proud old hunting king    
and end his line            
 

For you                     
I will be a Broadway jew    
and cry in theatres         
for my mother               
and sell bargain goods      
beneath the counter         
 

For you                     
I will be a doctor jew      
and search                  
in all the garbage cans for foreskins  
to sew back again                      
 

For you                                
I will be a Dachau jew                 
and lie down in lime                   
with twisted limbs                     
and bloated pain                       
no mind can understand                 
 

Beneath My Hands ("In my hands, your small breasts ...") from "The Spice-Box of Earth" 

Beneath my hands  
your small breasts
are the upturned bellies
of breathing fallen sparrows.
 

Wherever you move             
I hear the sounds of closing wings
of falling wings.                  
 

Collapse )

(no subject)

Все мы бражники здесь, блудницы,
Как невесело вместе нам!
На стенах цветы и птицы
Томятся по облакам.

Ты куришь черную трубку,
Так странен дымок над ней.
Я надела узкую юбку,
Чтоб казаться еще стройней.

Навсегда забиты окошки.
Что там, изморозь иль гроза?
На глаза осторожной кошки
Похожи твои глаза.

О, как сердце мое тоскует!
Не смертного ль часа жду?
А та, что сейчас танцует,
Непременно будет в аду.

(no subject)

Смотри, говорю,
роем ямку, в неё - обёртку или фольгу,
сверху перо, монету, мелкое что-то.
Или бусинку — все шкатулки ими забиты,
или камушек подбери здесь, на берегу.
Накрываешь стеклом, присыпаешь его песком,
чтобы выглядело, как будто его здесь нет.
Получился секрет, поняла?
Наш с тобой секрет.
Помни, где он зарыт,
но не делись ни с кем.

Хмурится.
Водит пальцем по грязной коленке.
«Не понимаю, папа, зачем всё это?»
Вечно с ней вот так.
И попробуй не дать ответа.
Вспоминаю что-то, говорю:
понимаешь, Ленка,
фантики умирают, когда их снимают с конфет
мы должны их похоронить.
Если сделать всё, как положено, то они
превращаются в мотыльков и летят на свет.

Она кивает, идет собирать ракушки и камни.
Её устроил ответ.

Дана Сидерос

(no subject)

ВИЗИТ

Прошу, прошу, будь гостем, дорогой.
Ты должен все подробно осмотреть.
Вот чайник — он такой смешной,
не устает свистеть.

Кто там мурлычет? Это, между нами,
кот Соломон. Его вина.
А эта пани грустная с цветами —
моя жена.

1936
перевод Б. Слуцкого

Белла Ахмадулина

По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и - мудрая - я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.

И вот тогда - из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.

1959